Полесское болото

В Ростовском Молодежном театре прошла премьера спектакля «Олеся» по произведениям Куприна. Спектакль это непростой, когда – то он стал дипломной работой выпускницы факультета режиссуры РАТИ Олеси Невмержицкой в московской «Табакерке», потом был поставлен в Тюменском драматическом театре и вот, без изменений, докатился до нас.

С первой минуты все, чем встречал театр, казалось странным. Зрители еще с шумом искали свои места, а по неосвещенной сцене «бледной тенью без определенного рода занятий» бродил исполнитель роли писателя Ивана Тимофеевича Александр Волженский. Что он там делал так и осталось для всех загадкой. Впрочем загадок режиссер насыпала щедрой рукой по всему действию столько, что отгадки, наверное, в письменном виде, заняли бы несколько томов. Если, конечно, режиссер их вообще имеет, а не обходится досужим: «зритель должен найти их сам!». При таком подходе, работа, которую заставляют проделать несчастного зрителя, напоминает ловлю кошки в черной комнате…

А на сцену тем временем высыпала славянофильски - этнически одетая толпа актеров и враз затараторила: «Шановни глядачи! Звертаемось до вас с проханням: вымкнить свои мобильни телефоны та инши засобы зв`язку…» Особенно забавно это смотрелось на фоне то и дело вспыхивающего в темноте планшета, которым кто-то из первого ряда пытался зафиксировать действо. Забегая вперед скажу, что Мануйлиха и Олеся, как и Иван Тимофеевич, изъясняются на русском, вполне характерном для XIX века языке. Еще стоит отметить: режиссер позволила себе лишь небольшие сокращения текстов Куприна «Олеся» и «Лесная глушь», однако такая бережность выходит «боком», создает невыносимую порой затянутость и убаюкивающую монотонность. Даже мизансцена, в которой тоскующий в глуши герой пытается обучить грамоте чудаковатого Ярмолу Попружук (Денис Нефедьев), не вызывает в зале почти никаких эмоций, хотя, по идее, явно несет комический подтекст.

Вопреки тексту Куприна, Переброд у Невмержицкой - вовсе не райский уголок малоросской природы. «Одному Богу звестно, шо тут робыться», болотная хмарь, глушь, жуть. Это черный пустой край, вместо леса - палки во мраке, а все жители - серые, безликие и дикие существа, верящие в интерфенальные сказки и рассказывающие легенду о печаловском колоколе: как гарный хлопец Опанас за нитку бус, обещанных любимой, убивает друга…

Вот, наконец, происходит та самая, роковая, встреча Ивана Тимофеевича и Олеси. Юная знахарка (Арина Диденко) вначале ведет себя словно зверек: то подбегает к незнакомцу, то вдруг отскакивает подальше, а то и вовсе залазит на дерево в углу сцены. Увы, якобы влюбившись, девушка прятаться перестает, но никаких других существенных перемен с нею не происходит. Да и искорки, которая убедила бы: между заезжим писателем и лесной красавицей вспыхнул огонь, — не чувствуется. Скорее верится, что романтическая история увязла где-то среди болот, а городского добра молодца просто приворожили таинственными пассами вдувания и выдувания. Ростовская Олеся скучна, проста, однообразна и не вызывает никакого желания ею увлечься, однако сцена, в которой заскучавший в глуши писатель раздевает и уносит сверкающую голыми прелестями девушку, явно дает понять, плотские радости ей не чужды.

По Куприну Олеся, чтобы угодить любимому, отваживается прийти на службу в церковь. Режиссер оставляет зрителям право самим решать: что же там произошло. Но град из красных бусин, напоминающий потоки крови, навевает мысль: обозленные селяне забили ее до смерти.

Судя по всему, ростовские зрители оказались совсем не похожи на театральных дикарей, которых так легко очаровать набором слов "Москва", "Табакерка", "ученица Хейфица" и прочее. Наверно поэтому, самыми частыми вопросами, который задают себе сейчас те, кто побывал на премьере стали: "Зачем это и о чем?". А самыми печальными становятся регулярно возникающие слухи, что кое-кто из артистов любимой многими труппы Ростовского Молодежного, в результате политики, проводимой администрацией театра, стал присматривать себе другое место для реализации творческих планов...


Загрузка...